В Москве, в Российской академии художеств (РАХ) состоялась премьера портрета «Узник» кисти известного советского живописца Меера Моисеевича Аксельрода (5.7.1902-10.1.1970), ученика русского художника Владимира Андреевича Фаворского (3.3.1886-29.12.1964), члена Московского Союза художников и художественного объединения «Четыре искусства».
Это – единственное прижизненное художественное изображение Александра Ароновича Печерского, руководителя знаменитого восстания против фашистов в концентрационном лагере смерти Собибор (Польша) 14 октября 1943 года. Российская публика познакомилась с картиной в рамках проведённого «круглого стола» «Художественное наследие Меера Аксельрода. К 115-летию со дня рождения», на заседании которого выступили представители фонда А.А. Печерского, искусствоведы и историки.
М.М. Аксельрод познакомился с Печерским на открытии своей первой персональной выставки в Ростове-на-Дону в 1967 году, где тогда жил Александр Аронович. Вдохновлённый необычной судьбой Печерского художник вскоре создаёт эту картину. Она вошла в цикл «Гетто», завершающий большую серию «Немецкая оккупация», над которой мастер начал работать ещё в годы Великой Отечественной войны. В СССР портрет никогда не выставлялся, ибо правду о Собиборе по каким-то политическим, но точно по антисемитским причинам предпочитали не говорить. Вместе с дочерью и внуком Аксельрода полотно оказалось в Израиле, однако там оно тоже широко не было представлено, не получило должного признания, – участвовала лишь в двух камерных выставках в Иерусалиме, а затем в Киеве, видимо, как напоминание местным потомкам о неблаговидной (мягко сказано) роли их предков – пособников фашистов в годы Второй мировой войны.
Об этом, о том, что такое Собибор, и о людях, поднявших восстание в аду и победивших, – в этом материале.
Побег из Собибора
Строго засекреченный концентрационный лагерь, который нелюди гитлеровской Германии создали специально для уничтожения евреев, находился в сосновом бору в 200 километрах от Варшавы на юго-востоке Польши близ небольшой деревушки Собибур (ныне в Люблинском воеводстве), недалеко от бывшей советско-польской границы. В годы войны здесь была конечная станция поезда – место тихое и безлюдное и, как решили фашисты, удобное для лагеря смерти. Он был организован в рамках операции «Рейнхард», цель которой – массовое уничтожение еврейского населения, проживавшего на территории так называемого «генерал-губернаторства» – Польши, оккупированной нацистской Германией, а также других стран Европы, Советского Союза. Лагерь смерти Собибор действовал с мая 1942 года по октябрь 1943-го. За такое короткое время в нём были зверски уничтожены 250 тысяч евреев, в том числе 40 тысяч детей. Подумайте только – четверть миллиона! Здесь также погибли евреи не только из Польши, но и те, которых привозили в лагерь из других оккупированных фашистами стран: Нидерландов, Франции, Чехословакии и СССР (в основном, из Литвы).
Так как концлагерь был расположен в лесу, а железная дорога заходила в тупик, то всё это (по замыслу «строителей») должно было способствовать сохранению жуткой тайны. Всю территорию окружали четыре ряда колючей проволоки высотой в три метра. Между третьим и четвёртым рядами пространство было заминировано; между вторым и третьим – расхаживали патрули. Днём и ночью на вышках (по углам лагеря), откуда просматривалась вся система заграждений, дежурили часовые с пулемётами. Лагерь разделили на три сектора. Первый сектор — мастерские: портняжная, сапожная, столярная. Нужен был и обслуживающий персонал. Эсэсовцы желали получать удовольствие от жизни. Женщины-заключенные вязали им носки, гладили рубашки, перешивали одежду, снятую с убитых. Художники рисовали портреты, которые эсэсовцы посылали домой.
Второй сектор. Здесь у прибывших в вагонах смерти заключённых отнимали багаж. Вещи узников забирала интендантская служба СС — одежду, часы, деньги. Рядом — хозяйственный двор: держали кроликов и гусей, чтобы лагерная охрана не голодала.
Третий сектор — это газовые камеры. Второй и третий секторы соединяли проходы. Один для мужчин, которых раздевали и сразу заводили в камеру. Другой для женщин и детей, — их вели через «парикмахерский барак». Здесь их быстро и грубо стригли. Волосы отсылали на фабрику рядом с Нюрнбергом, где из них изготавливали войлок. Он шёл на зимнюю форму для солдат Вермахта и на мягкую обувь для моряков-подводников — на лодке нельзя шуметь. Спрос на волосы в Третьем рейхе был большим.
Начальство лагеря и внутренняя охрана состояли только из немцев (их всего было 29), охрану по периметру несли украинские полицаи, количество которых было значительно больше, чем эсэсовцев. Немногие выжившие узники рассказывали, что украинцев из батальона охраны боялись больше, чем немцев. Именно они – эти украинские фашисты, с нескрываемым удовольствием вершили самые бесчеловечные дела на этой фабрике смерти. Немцы действовали по инструкции, украинцы работали с энтузиазмом. Они безжалостно расстреливали пытавшихся бежать; едва в лагерь прибывал поезд с новой партией смертников, сразу же без приказа убивали слабых и старых узников. Надзиратели заставляли евреев раздеться и сдать ценные вещи, затем прикладами загоняли в душевые, якобы, «освежиться» перед отправкой в другой лагерь – трудовой. Дорогу от бараков до камер называли «Дорогой в рай». Мужчин и женщин разделяли, дети шли с женщинами. Одежду, обувь и багаж сортировали и отправляли в Германию. Что поценнее, охранники прятали для себя и своих краль.
Обещанные душевые оказывались газовыми камерами – туда заталкивали от 180 до 200 человек. Люди начинали понимать, что их ждёт, когда уже все находились внутри. Но сопротивляться было поздно. Двери закрывались герметически. Затем подавался угарный газ от двигателя танка, работавшего неподалеку. Через 20-30 минут все были мертвы. Подача газа прекращалась, пол механически раздвигался, и тела падали в подвал. Трупы осматривали охранники со специальными щипцами, которыми раздвигали челюсти убитых. Искали золотые коронки. Если находили — вырывали. А убитых сваливали на вагонетки, вывозили в лес и сбрасывали в огромный ров. Людей, занимавшихся этой работой, периодически расстреливали. Вся процедура от прибытия до так называемых «похорон» занимала два-три часа. В это время других заключённых заставляли очищать железнодорожные вагоны от тел, умерших по дороге в Собибор, после чего поезд уходил, и в лагерь въезжал следующий состав с новыми жертвами.
В концлагере смерти Собибор фашисты и их пособники убили 250 тысяч евреев.
В сентябре 1943 года в Собибор доставили крупную партию советских военнопленных – для уничтожения. Однако немцы не приняли во внимание, что это была не обычная группа подавленных заключённых-евреев, а бойцы и командиры Красной армии, которые прошли профессиональную военную подготовку, умели обращаться с оружием, были знакомы со схемами установки минных полей, а главное – познали вкус победы над врагом. Это были не те безропотные мирные жители, с которыми эсэсовцы привыкли иметь дело. Кроме того, новички знали о приближении к границам Польши частей советских войск и о том, что неподалеку, за рекой Буг, находятся партизанские отряды, к которым можно было в случае побега пробиться.
Среди прибывших был и лейтенант Александр Печерский. Его биография проста и понятна. Родился он 22 февраля 1909 года в городе Кременчуге. Сын адвоката, еврей. В 1915 году вместе с родителями переехал в Ростов-на-Дону. Как и водится в нормальных еврейских семьях, научился играть на скрипке, окончил музыкальную школу. Работал электриком паровозоремонтного завода, а заодно окончил Ростовский государственный университет имени В.М. Молотова, руководил художественной самодеятельностью. Александр Печерский был талантливой и разносторонней личностью. И вполне мог бы достичь успеха на мирном поприще. Но судьба распорядилась иначе – началась война. В первый же её день Алек