16.10.2026 18:13
Аналитика.
Просмотров всего: 7731; сегодня: 1.

О русском хлебе. И не только

О русском хлебе. И не только

Это — не простая история. В ней всё правда. Нет вымышленных имен или фактов. (Написана без ИИ).

Но есть вопросы, на которые у меня нет ответа…

Итак по порядку. Всё началось более 100 лет назад.

Начало 1920-х годов. Закончились разорительные 1-я мировая, а затем гражданская и отечественная войны, германские фирмы под вывеской фиктивных берлинских фирм открывают свое производство в Советской России: создаются аэропланы, подводные лодки, оружие, танки.

1922/1923 год. В оживавшей Москве будущий ополченец Георгий Лебедев на месте самой большой свалки организует 1-ю Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (предшественницу ВСХВ и ВДНХ). Надо накормить народ, страна, как и веками ранее, по-прежнему — «земля наша велика и обильна». На выставке — и мирный немецкий Юнкерс. Эта фирма потом, как и нынешние немецкие авто-гиганты, перейдет на производство военной техники.

СССР в свою очередь экспортирует в Германию сырье, сельхозпродукты, зерно, нефтепродукты, фосфаты, хлопок, лес, марганец, платину и т.д. Через нашу страну идут в Германию поставки из Индии каучука и сои.

1928 год. Георгий Лебедев создает первый в истории Парк культуры и отдыха, ЦПКиО, известный теперь как Парк Горького.

1934 год. Родилась Галя Шишкина, младшая сестра Валентины, будущей жены Георгия Лебедева. Мы еще встретимся с ней.

1936 год. Уже известная скульптор Вера Мухина получает задание: создать монумент для Советского павильона Всемирной выставки 1937 года в Париже — рабочий с факелом в руке. Это вполне соответствовало тогдашним представлениям о мировой революции.

Однако в том же году в беседе со своим давнишним знакомым Георгием Лебедевым первоначальный одинокий образ обретает трудовую подругу. Так зарождался символ СССР — монумент «Рабочий и колхозница».

В образе Рабочего нетрудно видеть почти 2-метрового Георгия Лебедева.

В 1937 году этот монумент противостоял в Париже немецкому орлу, испуганно сложившему крылья. Пока это образы, в 1941 году они встретятся живьем и наш окажется победителем.

Июль 1940 года. Начальник Генштаба Вооруженных сил Германии Франц Гальдер пишет в своем дневнике: «Сама по себе война выиграна… Россия должна быть ликвидирована. Срок – весна 1941 года»[1].

1940 г. Семья Шишкиных возвращается в Москву. Николай Васильевич Шишкин, известный специалист-электрик, вместе с женой Прасковьей Павловной (в девичестве Расторгуевой), с 12-летней Валентиной и 5-летней Галей возвращается из командировки в Персию, где помогал в электрификации будущего Ирана.

В Германию идут огромные поставки минеральных масел, к июню 1941 года доставлено уже около 1 млн тонн.

Зондерфюрер Тео Шарф (97 пехотная дивизия) видит абсурд: «С одной стороны, всем ясно, что против Советов что-то затевается. С другой стороны, в Германию из СССР исправно следовали нефтеналивные составы с бакинской нефтью»[2].

Германия. 23 апреля 1941 года в Нойштадте (Саксония, в 30-ти км к востоку от Дрездена) в семье обычных немецких служащих родился мальчик. Назвали его Петер.

Мы еще встретимся с ним, вспомним о нем, и не только потому, что у него очень известная фамилия. При случае, конечно, спрошу его: не его ли родственник сказал «А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Наш герой — Петер Мюллер. Пока же он пусть растет, а мы продолжим рассказ.

Один из высших бонз Германии Гальдер, присутствовавший на совещаниях у Гитлера, сформулировал суть предстоящей войны: «Столкновение двух идеологий… Речь идет о войне на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника»[3].

21 июня 1941 года. 26-летний командир взвода из 6-й пехотной дивизии лейтенант Герман Витцеман пишет письмо:

«…Небо над нами похоже на голубой шатер. Мы стоим на пороге великих событий, в которых и мне лично отведена роль… Никому из нас не дано знать, уцелеет ли он в грядущих событиях»[4].

22 июня 1941 года. Георгий Лебедев начинает писать свой фронтовой дневник, который будет опубликован только через 84 года[5]. Записывается в народное ополчение. Настоящее народное: пришли по зову сердца. Кто в пальто, кто в кепке. Один в сандалях. Другой в матерчатых полуботинках. Этот с зонтиком. Тот с чемоданом. Внешне разные, разноцветные. Духом едины. Почти все героически погибнут, мужественно защищая Родину.

Немец Итал Гельцер, чья часть стояла севернее Бреста, в это время пишет: «…Хочется верить, что кончится война и настанет день, когда все мы сможем зажить жизнью, какой не довелось пожить нашим родителям». Не случайно он дописал: «Когда вы будете читать эти строки, нам уже все будет известно». Гельцер не успел узнать это — через 4 дня он погибнет в бою[6].

Лейтенант Витцеман, убежденный в том, что в России Бога нет, свято верил в «Got mit uns»[7]. Из его письма:

«Бог-Отец, даруй мне силу, веру и отвагу не склонить голову под свистящими пулями, под грохотом артиллерийских залпов и разрывами бомб, помоги мне не дрогнуть перед танками противника и ужасами газовых атак[8]. Да воздастся Тебе доброта Твоя»[9]. Не пройдет и суток, как Адресат его обращения рассудит по-своему, по-справедливому: лейтенант Витцеман погибнет, — пишет современный немецкий автор. А по-нашему точнее: будет уничтожен.

Документы той поры показывают, немецкое командование в своих приказах игнорировало всякие моральные нормы. В войне с Россией «принципы Женевской конвенции неприменимы»[10]. Немецкое командование в своих директивах освобождало военных от ответственности за несоблюдение международных норм[11].

Командующий 4-й танковой группы генерал Гёппнер оправдывал агрессию Германии тем, что «это извечная битва германских народов со славянскими, имеющая целью защиту европейской культуры от нашествия московитов и азиатов… Целью этой битвы должно стать уничтожение нынешней России, и в связи с этим она должна осуществляться с невиданной до сих пор жестокостью… Руководствоваться железной решимостью, беспощадно и окончательно уничтожать врага»[12].

Лето 1941. Военкор Константин Симонов обращается к своей жене Вале Серовой стихотворением «Жди меня».

Осень 1941. По холодной утренней Москве бежит 6-летняя Галка Шишкина. У нее важное поручение. В маленькой ручонке в посиневшем кулачке драгоценные 100 рублей. Бежит в булочную, что в Каретном ряду.

– Это были огромные деньги, — вспоминает сейчас 92-летняя Галина Николаевна.

Время трудное, не только холодное, но и голодное. Бежит, крепко сжимая деньги. Ответственность огромная. Буханка хлеба на всю семью.

А хлеб горячий, ароматный. Ну как удержаться? Уголок ребенок отгрыз и долго-долго жует, не глотая, пытаясь продлить наслаждение.

Зато дома до вечера уже не прикоснулась к этой дорогой буханке. Хоть было это и очень тяжело. Попробуйте голодным целый день провести рядом с этим вкуснейшим хлебом.

– А мама с папой не ругали? За тот уголок?

– Нет, не ругали. Конечно, понимали. Я же только уголок откусила.

Вот такая ответственная работа была у 6-летней Галки. Накануне известного парада 1941 года ей исполнилось 7 лет. Ни разу не подвела. И деньги огромные не потеряла, и хлебом семью обеспечивала.

Сейчас, спустя 85 лет с той поры, когда приношу ей из Перекрестка буханку мягкого черного Дарницкого хлеба за 19 рублей, она долго держит его в руках и задумчиво говорит:

– Как в войну…

В школу из-за войны пришлось пойти только в 1943 году, когда семья вернулась из эвакуации в Куйбышев (ныне Самара). И всё в одной школе. Детей мало. Холодно, света нет. Как цыплята, усаживались вокруг учительницы. Очень хотелось есть.

Школу Галя окончила в 1953 году, когда страна потеряла Верховного Главнокомандующего И.Сталина.

14 января 1941. В газете «Правда» опубликовано ставшее бессмертным «Жди меня».

23 февраля 1942 года. И.В.Сталин. Из Приказа №55: «Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается».

1942 год. Георгий Лебедев на фронте. Вспоминает о своем друге, пишет в своём фронтовом дневнике: когда-то

«Мы быстро сблизились с Вяче